Toggle the Widgetbar

На реце вавилонстей

«На реках Вавилона там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе. На вербах посреди его повесили мы наши арфы. Там пленившие нас требовали от нас слов песней и притеснители наши веселья: «Пропойте нам от песней сионских». «Как нам петь песню Господню на земли чюжой? Если я забуду тебя Иеросалим – забудь меня десница моя, прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иеросалима во главе веселия моего» (Пс.136).

«От избытка сердца глаголют уста» (Мф.12.34). Если у человека радость на сердце, ему хочется петь, а если этот человек верит в Бога, то он поет псалмы. Богоглаголивый Давыд сочинил псалтырь на едином дыхании, и его содержание и ритм  настолько соответствуют настроениям и чаяниям верующего христианина, что его, действительно, можно назвать «свирелью духовной», молитвой скорбящей души, гимном всесильному всеведящему и всепобеждающему Божеству.

Именно поэтому псалмы словно красным витиеватым узором гармонично пронизывают божественную православную службу и служат источником вдохновения множества поколений истинно верующих христиан.

Служба святой православной Церкви с ее Студийским уставом, унисонным знаменным пением и глубокими земными поклонами пришла на Русь из Греции в Х веке и вплоть до XVII века являла миру торжество Православия и духовный расцвет Святой Руси с эпицентром в златоглавой Москве.

Однако если святость торжествует, если ликует божественная правда, то диаволу становится не по себе. Если люди дружно поют гимн Богу и ведут благочестивую жизнь, то нечистые силы судорожно ищут уязвимые места, «делают подкопы, закладывают мины…».

По попущению Божию, Русская Православная Церковь претерпела жестокое крупномасштабное испытание, последствия которого, к сожалению, не может преодолеть по сей день. Церковная реформа инициированная католицизмом в целях сближения и унификации обрядов с западной церковью, проведенная грубо и необоснованно патриархом Никоном в угоду собственным амбициям и претензиям царя Алексея Михайловича на византийский престол, порушила мир в Церкви. Реализация «книжной справы», направленной на приведение всех богослужебных текстов в соответствие с новогреческими, потребовало не только усиленной миссионерской деятельности, но и применения аппарата принуждения государственных карательных органов. Используя далеко не церковные методы вразумления, церковь долгое время боролась со своими соотечественниками-староверами, естественной реакцией которых было — спасать свою веру, веру своих благочестивых предков, уходом в подполье, бегством в леса и за рубеж. Старый дореформенный обряд, которым молилась Святая Русь, был нещадно порушен, оболган и проклят.

Мы живем в относительно свободное время. Сейчас можно беспрепятственно и полноценно исправлять свои религиозные потребности. Божией милостью, Русская Православная старообрядческая Церковь имеет полноценную иерархию, множество храмов и может молиться независимо и не обращать внимания на церковь, совершившую глубокое ничем неоправданное искажение веры, присвоившую незаслуженно себе звание «православной» и создающую себе имидж самой истинной церкви и, наконец, «простившую» ревнителей древнего благочестия.

Однако Церковь – это люди, а люди обмануты, ложь замаскирована и уже физически забыта. У людей нет выбора, нет возможности объективного сравнения и анализа истории, да и образ жизни уже сформировал определенное сознание, которому трудно что-то возразить и доказать и которого все устраивает таким как есть. Скромные высказывания отдельных историков о преступной политической диверсии, совершенной в XVII веке, об активном участии в ней господствующей ныне церкви и безосновательно претендующей на безгрешность, никто не слышит, а навязанное обществу мнение о вине старообрядцев в расколе русской Церкви уже не требует комментариев.

Выступление старообрядческого хора на духовных концертах воспринимается публикой как эхо какого-то далекого-далекого прошлого, некоей средневековой экзотикой, которая навевает лишь чувства недоумения, некоторой ностальгии и не более.

Мы, русские православные христиане, находимся на «Вавилонских реках». Слезы наворачиваются, когда при слушании слаженного старообрядческого хора представляешь, какое благолепие было в дораскольной Святой Руси, когда во всех храмах пели единогласно, единодушно, единообразно. Мы находимся в «Вавилонском плену» и «притеснители» наши требуют от нас «слов песней», «песней Сионских», духовного веселья. «Как нам петь песню Господню на земле чужой? Если я забуду тебя, святая Церковь, если не поставлю тебя во главу веселья моего, пусть прилипнет язык мой к гортани моей!»…

Такие выступления хоров уже стали обычным явлением и даже, можно сказать, традицией, но до сих пор, к сожалению, никто не попытался это явление проанализировать с канонической точки зрения, оценить необходимость, правомерность, рациональность и смысловое значение этих акций.

Эти заметки не претендуют на полноту охвата проблемы, а предназначены лишь для того, чтобы обозначить ее. При этом, прежде всего, следует ответить на такой вопрос: «Чем же являются выступления церковного хора на концертной сцене?»

Возможные варианты ответов звучат примерно в такой интерпретации:

1.) — показом певческого мастерства самодеятельного церковного хора;

2.) — демонстрацией древней церковной певческой традиции;

3.) — наглядной агитацией (рекламой, пропагандой, если угодно) достоинств и преимуществ унисонного знаменного пения;

4.) — доступной и выразительной проповедью христианского учения;

5.) — торжеством древнего православия;

6.) — показательной молитвой.

Первые пять позиций, кажется, являются вполне достойными, и достаточно веско убеждают нас, что такие концерты имеет смысл проводить. Сложнее с последним пунктом. Ведь если признать, что это пение является молитвой, то, во-первых, она не может быть показательной, это противоестественно, во-вторых, молитву надо направлять к Богу, т.е. либо к иконам, либо на восток. Кроме того, молитва с неверными запрещается церковными правилами, а в зале, обычно, таковых большинство. Следовательно, выступление церковного хора на сцене не должно быть молитвой.

 Есть мнение, что пение перед публикой и для публики не является молитвой точно так же, как нельзя назвать молитвой репетиции (спевки). Здесь следует возразить, что спевки, как и собственно службу, следует проводить в молитвенном настроении, предваряя их молитвой к учению, и, соответственно, не допуская в это время легкомысленности, шуток и смеха. Конечно, молитвой их не назовешь, но это урок общения с Богом, что налагает немалую ответственность.

 Молитва – это осмысленное обращение к Богу, это возношение к Нему  ума и сердца. Если человек понимает смысл слов и вкладывает в них душу, то слова превращаются в молитву. Существуют различные виды молитв используемых в православной службе – это молитвы славословия, молитвы благодарения, молитвы прошения. В молитве славословия мы воздаем славу и хвалу Творцу всяческих неизреченных благ и милостей, посылаемых нам. В молитве благодарения мы радостно благодарим Отца небесного и стремимся быть достойными Его великих благодеяний. В молитве прошения мы поверяем Богу свои нужды и желания и взываем к нему о помощи.

 Почему на время исполнения «Отче наш» ведущий концерта (это из практики) просит публику встать? Как раз потому, что это не что иное, как просительная молитва. А такое пение – молитва с иноверными. Поэтому, чтобы избежать подобных эксцессов, видимо, не следует использовать песнопения, которые иначе как молитвой не назовешь.

 Особым классом песнопения в храме являются стихеры повествовательного характера – ирмосы, антифоны, догматики, евангельские стихеры и т.д. Вот они то, скорее всего, и подойдут для таких концертов. Соответственно, надо подойти к этому вопросу избирательно и остеречься исполнять ирмосы типа «Ты еси, утвержение…», «Ты, Господи, ми свет…» и т. п. с явно выраженным обращением к Богу, Богородице и святым. Также ответственно нужно подойти и к исполнению псалмов, зато «духовные» стихи можно включать без ограничений, правда, они, обычно, не представляют особой художественной ценности.

В защиту выступлений церковных хоров на сцене часто кивают на наших предков. Да, действительно, Морозовский хор хорошо известный практикой таких выступлений сыграл большую роль в исполнении означенных целей, однако нельзя не оговориться, что в репертуар его песнопений входили такие молитвы, как «Отче наш», «Царю небесныи» и даже «Херувимская песнь» разных распевов. Думается, что брать пример в качестве ориентира следует, если он достоин подражания и не противоречит церковным установлениям. А если не так, то его следует осудить и впредь подобного не допускать. Более сдержанно и ответственно, похоже, относился к содержанию выступлений руководитель старообрядческого хора Я.А. Богатенко. По свидетельству Ф.Е. Мельникова он ограничивался демонстрацией духовных стихов – поэтических пересказов библейских и евангельских событий, старообрядческим творчеством, связанным с историей гонений, а также псалмов. Выступления Якова Алексеевича «представляли из себя концерты-лекции, знакомившие публику не только с характером пения стихов, но и с их историческим смыслом и происхождением». Позднее, правда, он «ввел в свои концерты и чисто церковное старообрядческое пение».

Надо сказать и то, что наши «притеснители» уже совсем не те, которые гнали и «искореняли», и менталитет у них другой – совсем мирный, глубоко толерантный (терпимый), научно-познавательный и духовно-любознательный. Некоторые «никониане» даже порой удивляются: «Разве раскол не преодолен?» К сожалению, это так — нас до сих пор «разделяют баррикады». Но путь к преодолению веками установившегося непонимания может и должен обойти эти препятствия и пролечь по нетронутой не потоптанной ниве, каковой, безусловно, является древний православный обряд. А совместное углубленное изучение древнеславянского певческого наследия может стать первым серьезным шагом ко взаимному сближению и пониманию.

Вот как отзывается  о знаменном унисонном пении епископ Подольский Иларион (РПЦ): «Структурно-музыкальные характеристики древнерусского пения кардинальным образом отличаются от аналогичных характеристик партесного пения. Но именно такое пение является подлинно каноническим, максимально соответствующим духу православного богослужения». «В знаменном распеве заключена огромная назидательная сила, ибо он создан для молитвы и немыслим вне контекста молитвы». Он считает, «что без возрождения канонического церковного пения, каковым для русской богослужебной традиции является знаменный распев, немыслимо возрождение православной богослужебной культуры в ее первозданной красоте, величии и назидательности».

 А вот еще одно мнение приверженца возрождения знаменного пения, головщика Свято-Андрониковского монастыря Бориса Кутузова: «Возрождение знаменного распева в церковной практике, а также воспитание вкуса к нему через концертную деятельность – насущная потребность нашего времени».

           Итак, практика концертных выступлений старообрядческих хоров вызывает противоречивые чувства от желания «не метать бисер» перед недостойными того, до желания поделиться богатством, которым обладает старообрядчество, со всеми братьями-христианами, чтобы оно стало общенациональным достоянием. Состоявшийся недавно Съезд «Знаменный распев в XXI веке”,  который собрал “практикующих знаменщиков”, является свидетельством того, что этот интерес совсем не случаен, и что он непременно получит свое развитие. Нам, старообрядцам, потомственным ревнителям знаменного пения, никак нельзя оставаться в стороне, и, более того, надобно использовать этот интерес для привлечения внимания наших соотечественников к древнеправославной и незаслуженно забытой традиции.

            Уместно, наверное, здесь сказать несколько слов и о, так называемом, застольном пении. Не секрет, что трапеза, которую нередко устраивается при церкви в честь праздников и юбилеев, сопровождается не только песнопениями, но и употреблением спиртных напитков, причем не в меру разгоряченные гости, порой плохо контролируют свои чувства. Поэтому, наверное, следует критически отнестись к тому, что именно можно петь в такой ситуации. И, думается, что все рассуждения по поводу «репертуара» концертного пения вполне подойдут и к застольному, потому что оно тоже не должно и не может быть молитвой.

Одним словом, если душа хочет петь, – пусть поет. Единственно, что от нас требуется — это «не забыть Иеросалим», поставить «его во главу веселия» своего — быть верным своему Спасителю и Его Святой Церкви до конца.

Митрополит Андриан ( 17.07.2003 год )

Митрополит Андриан 2

Константин Антонов

Константин Антонов

Милостию Божией грешный иконописец.

Комментировать запись

Мы не опубликуем Ваш адрес электронной почты. Нужно заполнить все отмеченные поля *

Работаем с 9:00 до 22:00

Заказы принимаем круглосуточно

Напишите нам:

drev.obraz@gmail.com

Позвоните нам:

+7 (908) 671 44 79

WhatsApp

+Toggle the Widgetbar

© 2012-2018. (7527 год от Адама) Иконописная мастерская "Древнерусский образъ"

Константин и Анастасия Антоновы

Современное Древлеправославие